Posts tagged ‘Духовная жизнь’

Как контролировать себя, свои мысли?

ВЕЛИЧАЙШИЙ ИЗ ДАРОВ

Вера… Величайший дар и величайшее достояние, то, без чего невозможно не только угодить Богу, но и вообще – помыслить, что Он есть, существует. Дверь в иной, прекрасный, не подверженный тлению мир, способность видеть невидимое, осязать неосязаемое, познавать непознаваемое.

Как легко, как радостно жить, когда и она – живая, эту жизнь пронизывающая, наполняющая смыслом, одухотворяющая, определяющая ее всю, а точнее – просто выводящая за пределы того, что здесь, и поставляющая перед реальностью того, что там! Она дает силы переносить любые трудности, справляться с самыми серьезными испытаниями, утешает, укрепляет, позволяет идти по вздымающимся волнам всегда волнующегося житейского моря, не страшась потопления в них.

И как же, напротив, тяжело, когда вера оскудевает! Всё разом меняется. Исчезает это удивительное ощущение свободы, простора, которое и в самых стесненных обстоятельствах подает искренне верующей душе Господь. Напротив, чувствуешь себя каким-то замученным, загнанным зверьком, преследуемой людьми и демонами жертвой. И действительно становишься таким! Оскудевает вера – и изнемогает надежда; оскудевает вера – и теряет силу любовь. Вечность больше не воспринимается как то, на пороге чего ты уже стоишь, она вообще не ощущается как реальность. И Бога уже не чувствуешь как Того, Кто всех ближе, Кто один знает тебя, как никто, ценит, дорожит тобой. И люди становятся какими-то плоскими, ненастоящими. И жизнь…

Всего этого не знает человек не веривший, ему не с чем сравнивать то, как он живет, другая жизнь – жизнь, наполненная и преображенная верой, – ему ведь неведома. Но когда ты, напротив, успел изведать, опытно узнать ее, а потом утратил, «выпал» из нее в «обычную», «простую», «конечную»… Вот это беда, это несчастье >>>

БУДЕТ СЧАСТЬЕ

«Жизнь не задалась… Все не так! Вот другие… Почему у них все получается, все планы реализуются, все спорится? Чем хуже я, чем лучше они? Отчего все так несправедливо? Почему Господь мне не помогает?»

Знакомые вопросы? Часто приходится их слышать? А отвечать на них? А самому задавать?.. Не вслух, может быть, про себя только. Но случается ведь…

А и правда — отчего? Почему?

Ведь Господь всегда «близ призывающих Его» (Пс. 144, 18). Ведь нет никого, кто был бы Им нелюбим, бесповоротно отвергнут. И нет, не может быть у Него никакого лицеприятия. Что же тогда?

Верит человек, в храм ходит, исповедуется, причащается, молится. А все одно — как об стену горох: те же неудачи, то же кручение на одном месте, та же бестолковость жизни, бесплодность всех усилий. И то же непроходящее недоумение, до скорби, до боли, до обиды: «Да почему?!».

Есть один ответ… Очень внятный, очень ясный, единственно верный. Одновременно и на поверхности лежащий, и предельно глубокий, серьезный. И вместе с этим — умом и сердцем не просто не принимаемый, а прямо отторгаемый ими.

…Как же часто мы просим Господа о помощи и одновременно противимся Ему — всеми силами, всем существом своим! Как просил некогда Августин: «Господи, даруй мне целомудрие. Но только не сейчас!». И больше того: «Помоги, но не так, и не так… Этого не отбирай! То — оставь! Спаси, но дай свободу грешить…».

Ищем счастья и бежим от Того, Кто один — не только его источник, но и само счастье. Пытаемся украдкой от Всевидящего (!) что-то урвать от жизни, насладиться тем, что противно Ему.

И искренне обижаемся… на Него. И жалуемся. И ропщем. И от всего этого — еще хуже.

А состояться-то подлинным образом можно лишь одним способом. «Скажи мне, Господи, путь, воньже пойду, яко к Тебе взях душу мою» (Пс. 142, 8). А еще лучше: «Сам меня, Господи, этим путем поведи, даже если не захочу потом этого, если вырываться буду, биться в Твоих руках. Сейчас, когда мой ум хотя бы отчасти ясен, когда страсти не помрачают его, приношу молитву мою. Вонми ей, не дай пропасть мне вдали от Тебя».

Поразительно, как мы боимся сказать что называется у отцов «в чувстве сердца»: «Да будет воля Твоя!» или проще: «Делай со мной, что хочешь, только спаси!». По Его воле приходим в этот мир, по Его же воле его покидаем, от Его решения и вечная участь наша зависит всецело, и Ему не доверяем? Никто не любил и не полюбит нас так, как Он, и Его боимся? >>>

СВЯТЕЙШИЙ ПАТРИАРХ КИРИЛЛ: В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ, ОТКАЗЫВАЮЩЕМСЯ ОТ БОГА, ИСЧЕЗАЕТ ПОНЯТИЕ ГРЕХА

В монастыре Зограф«Без Бога нет абсолютной правды. Если Бога нет, то любая правда относительна, а если правда относительна, то смешиваются понятия добра и зла. А это та почва, на которой только и может прийти антихрист», — сказал Святейший Патриарх, беседуя с монахами.

«Мир сегодня потерял понятие греха. Не существует больше понятия греха, есть понятие, которое называется “модель поведения”, “альтернативная модель поведения”. Вы так себя ведете — и это ваша “правда”, а я так себя веду — это моя “правда”, а абсолютной правды нет. А почему это произошло? Потому что люди отказались от Бога», — подчеркнул Предстоятель Русской Церкви.

«Мы видим сейчас, что происходит. Однополые браки, эвтаназия, аборты — то, что всегда считалось злом с точки зрения Божественной правды, злом больше не считается», — добавил Святейший Владыка.

По словам Его Святейшества, когда разрушаются понятия добра и зла, люди теряют способность отличать одно от другого и могут с легкостью принимать зло. Навязывание греха происходит более изощренно, чем в тоталитарных обществах. Сегодня человек по своей воле, без формальных ограничений свободы, всё чаще делает выбор в пользу греха, и это гораздо страшнее. «Тебе говорят: делай, что хочешь, но при этом мы тебе покажем примеры, которым нужно следовать. Кино, телевидение, массовая культура — это примеры, которые захватывают сознание миллионов людей», — отметил Святейший Патриарх >>>

Голос русского инока. Иеромонах Роман (Матюшин)

Святитель Игнатий – наставник духовной жизни (Лекция проф. МДА Осипова А.И.)

«Вот Игнатий Брянчанинов, да вознаградит его Господь, все время говорит об этом. Его вы теперь не понимаете. Все у него внутри насаждает мысль о смирении. Что же такое смирение? У меня к пониманию смирения был такой переход. Однажды мне пришла мысль, совершенно отчетливая и ясная: а что такое все наши дела, все наши молитвы, наше все? Надо взывать, как мытарь: “Боже, милостив буди мне, грешнику!” Сердце вот тут-то у меня и поняло, поняло, что самое существенное — это милость Божия. Это было понятно не умом, а сердцем. И вот с этих пор я стал обращать в себе эту мысль, жить этой мыслью, молиться этой мыслью, чтобы Господь не отнял, а развил ее.

Это и есть начальное смирение — началь­ное, подчеркиваю,— [сознавать] что мы сами — ничто, а творение Божие, мы — создание Божие только. Поэтому, чем нам гордиться, что нам противопоставлять Богу? Хотя Господь почтил нас величайшим достоинством — быть сынами Божиими, но это — дар Божий. Потом, призывая, искупил нас для того, чтобы восстановить, усыновить Себе, но и это — опять дар Божий. Грешим, грешим — Господь прощает, это — дар Божий. А у нас что? У нас своего — ничего. Вот это должно войти в сердце человеческое. Не умом нужно понять, а сердцем.

Человек должен в каждой молитве, как бы он ни вдохновился, какое бы восхищение в молитве Господь ни дал человеку, он должен молиться в основе, как мытарь: “Боже, будь милостив мне, грешному”. Все, и даже вот это вдохновение — все это есть дар Божий. Нет в нас ничего доброго, все — от Господа. Словом, как говорил Давид, я — блоха во Израиле, я — червь, а не человек. Что думаете, для красоты что ли эти слова он говорил? Нет. Они исходи­ли из этого состояния, о котором я говорю. К этому искренно надо прийти и из этого состояния должна исходить всякая наша молитва. Это и есть начальное смирение, именно начальное. Отсюда исходит еще другое, о чем я должен сказать, как о самом важном. Человеку необходимо почувствовать не умом, и не толь­ко сердцем, а всем своим существом, с головы до пят, непостижимую ни для человеков, ни для Ангелов любовь Божию. Он должен благодарить Бога, славословить Его, преклоняться пред Ним, пред Господом, за Его великую ми­лость и любовь. Он должен бы желать не толь­ко быть распятым рядом с Ним и перенести все, но быть растерзанным на куски, и не только растерзанным, а терзаемым всю жизнь. Вот как он должен себя чувствовать. А мы, окаянные, не можем и малейшей скорби терпеть, даже самой малейшей.

Поэтому первыми словами молитвы и поставлены Церковью слова: “Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе”, то есть “Слава, благодарение Тебе, Господи, за Твою милость, за Твою любовь, за снисхождение, за то, что Ты, Господь, Творец вселенной, пред Которым трепещут все Ангелы, снизошел до того, что позволяешь нам называть Тебя своим Господом и обращаться к Тебе, молиться Тебе”.

Все Господь делает для человека, для его радости, для его спасения, даже для его удовольствия. Все делает Господь, лишь бы это было в пользу, а не во вред человеку. Поэтому нечего бояться, нечего страшиться скорбей. Все Господь сделает, может избавить от всего. Для нашей пользы только не все делается. Поэтому нам надо преклоняться пред Господом (вот и нужны для этого свои отдельные комнаты), благодарить, славословить, молиться Ему от всей души…

Понятно? Умом понятно, а сердцем еще далеко вам понять. А чтобы понять сердцем, во-первых, обязательно надо молиться уеди­ненной молитвой. Обязательно! А потом, жить поевангельски, каяться в грехах. Ибо человек должен не только понять, но почувствовать, что мы мытари, что должно обращаться к Богу, как мытарь. Не просто к этому придешь. А приходит человек многократным падением, нару­шением заповедей Божиих. Раз пал, встал, пока­ялся. Опять пал. Опять встал. И в конце концов поймет, что погибает без Господа.

К Сисою Великому пришел один брат и говорит: “Отче, я пал”.— “Встань”.— “Встал, опять пал”.— “Еще встань”.— “До каких же пор?” — “До смерти”. Когда человек поймет, глубоко, сердцем, это свое падение, поймет, что сам человек ничто, весь в падении, начнет взывать к Господу: “Боже, милостив будь мне, грешному, видишь, в каком я состоянии”,— тогда он может прийти в состояние начального смирения и спастись. Вот почему при искании Бога не нужно отчаиваться и страшиться падений…»

Игумен Никон (Воробьев). КАК  ЖИТЬ СЕГОДНЯ (ПИСЬМА О ДУХОВНОЙ ЖИЗНИ)

 

 

СКРЫТАЯ РАДОСТЬ

Фото: архиепископ Вологодский и Великоустюжский МаксимилианИ вот в субботу, за всенощным бдением, на полиелее смотрю на икону святителя Григория Паламы и думаю об удивительной его жизни, том Фаворском свете, природу которого он так премудро изъяснил и в котором пребывал сам — изменяясь, просветляясь, «устремляясь горе». В какой же благодати он жил! И словно какое-то острие кольнуло сердце: но как же он тогда и исстрадался!

Да и не только он, а и вообще любой из тех, кто со временем из раба соделался другом Божиим, Его угодником, Ему, насколько возможно это для человека, уподобился. О ком бы ни говорили мы: о мучениках и страстотерпцах, о святителях и преподобных, о праведных женах и Христа ради юродивых, всем им пришлось пострадать. Просто страдания эти были очень различными: иногда телесными, иногда душевными, доставляемыми иногда от неблагонамеренных людей, а иногда от бесов, злобных и бесчеловечных.

Но никто, решительно никто, как говорит преподобный Исаак Сирин, «не восходил на небо, живя прохладно». И из того познавалось и познается, свидетельствует он же, что человек особенно промышляем от Бога, когда Господь посылает ему непрестанные печали. И еще к этому прибавляет авва Исаак, что нет другого пути приближения ко Христу, кроме пути скорбей >>>

ВЕЛИКИЙ ПОСТ: ИСТОРИЯ, СМЫСЛ, ПРАВИЛА ПИТАНИЯ И ОТВЕТЫ СВЯЩЕННОСЛУЖИТЕЛЕЙ

Распятие, фрагмент (монастырь Студеница, Сербия)О Великом Посте

Вопросы священнику

Рассказы и истории

Кухня Великого Поста

Иконография

Устав колокольного звона

Видео

Записи богослужений

ОВСЯНОЕ ПЕЧЕНЬЕ

Случается, самые обыкновенные фразы, сказанные по пустякам, становятся, что называется, учительными. Важен момент, в который произносятся эти простые и, быть может, неинтересные фразы. Если момент подходящий, то и расхожие слова, употребляемые нами по нескольку раз на дню, могут обрести особый смысл и даже вызвать некие, более или менее содержательные, размышления. А вот удобоприменительность момента — вопрос загадочный и легковесному объяснению не подлежит. Тут уж все как получится…

Однажды, второго февраля, мы отмечали у отца архимандрита очередную годовщину Сталинградской битвы, в которой он принимал самое героическое участие. Батюшка был известен крайней строгостью по отношению к себе и безграничной доброжелательностью ко всем остальным людям. Его уже донимали всякие немощи, так что из кельи он выходил редко, разве только на службу иногда: помолиться со всеми, причаститься… Жил, можно сказать, в молитвенном уединении. Но Сталинградскую победу отмечал неуклонно. И всякий, кто помнил, что именно произошло второго февраля сорок третьего года, мог зайти к нему. Празднование совершалось в полном согласии с традицией, начало которой, как мы понимали, было положено еще на передовой. Каждому вручались две мятые алюминиевые крышки от термосов: в одной — сто не сто, но граммов пятьдесят фронтовых, в другой — специально приготовленная закуска: зеленый горошек в собственном соку, перемешанный с мелко нарезанным соленым огурчиком. Мы выпивали крышечку «за победу!», подкреплялись кулинарным изыском и пиршество завершалось. Хозяин кельи в этом занятии не участвовал по привычной склонности к аскетизму. Да тут еще присоединился к нему молоденький пономарь, пришедший с одним из священников: он строго отверг предложение и взирал на все с видимой осудительностью.

Рассказывать про войну отец архимандрит не любил:

— А чего там рассказывать? Наступаем, отступаем, окапываемся. Опять наступаем. Того убило, этого ранило. Того похоронили, этого — в госпиталь. Другого убило, меня ранило. Его похоронили, меня — в госпиталь. Подлечили — опять: наступаем, отступаем, окапываемся. Война — дело неинтересное, — и улыбался.

Обычно такие встречи проходили в разговорах о всяких церковных новостях: где чего построили, кого куда перевели по службе, но тут батюшка вдруг спросил, а из нас-то кто-нибудь бывал в Сталинграде? Оказалось, что, кроме меня, никто.

— В какие, — спрашивает, — времена? Наверное, Волгоградом назывался уже?

— В начале пятидесятых, — говорю, — самый что ни на есть Сталинград >>>

Великий пост. Вступая на стезю посильного подвига…

Дорогие! Только что сел за компьютер, чтобы написать несколько строк. Из приоткрытой на кухню двери душисто пахнет блинами, а сам я мысленно уже в другом пространстве, великопостном – по телефону договариваюсь о встрече с людьми на Первой седмице…

Ноги наши занесены над поприщем Великой Четыредесятницы…
И в эти предшествующие Великому посту дни, хочется сказать вам несколько напутственных слов:

Но сначала – история. Она произошла с одним нашим читателем и моим другом, который в прошлом году начал Великий пост на Афоне.

«Это была моя, отец К., ошибка… Здесь в первые дни вообще ничего не едят. Потом, в среду, дают водичку с укропом… И постоянное богослужение. Голова кружится, ноги не держат, в животе урчит, каждый час искушение: прямо сейчас вызвать катер-такси и броситься вон с Афона». 

Но мой друг преодолел все эти искушения. И вот однажды они с товарищем >>>

ЦЕНА ОБЪЯТИЙ

Распятие. Синайский монастырь, XIII в.Объятия Отча отверсти ми потщися,
блудно мое иждих житие,
на богатство неиждиваемое
взираяй щедрот Твоих, Спасе,
ныне обнищавшее мое да не презриши сердце.
Тебе бо, Господи, умилением зову:
согреших на Небо и пред Тобою.

Раз в году звучат на богослужении эти слова, в Неделю о блудном сыне, за всенощной. Где-то поются, трогая душу, проникая до самой глубины ее, где-то читаются, скоро и невнятно, никак не обращая на себя внимание, не давая понять заключенный в них смысл. Кому случалось бывать на монашеском постриге, тому в этом смысле повезло больше: там этот тропарь поется трижды, пока постригаемый ползет из притвора храма к алтарю, от грешного мира, куда он удалился, к сим любезным объятиям >>>

О БЛАГОЧЕСТИИ ВНЕШНЕМ ЗАМОЛВИТЕ СЛОВО…

Фото: Т.Кувшинова

Недавно зашел у меня разговор с сотрудниками о темах для следующего номера нашего журнала, и предложена была в числе прочих такая: «Внешние проявления благочестия — подлинного и ложного». Сначала я по инерции было согласился, что да, дескать, стоит лишний раз об этом поговорить. Потом решил все же свериться с автором идеи — а одинаково ли мы понимаем, о чем идет речь. Выяснилось, что думали мы примерно об одном и том же. Например, о храмах, на дверях которых висят объявления: «Женщинам в брюках и без платков вход воспрещен». Или о «шиканье» уже в легенду превратившихся «бабушек» на молоденькую девушку, в чрезмерно короткой юбке зашедшей в церковь. Или о людях, которые так истово крестятся в храме и так низко и сосредоточено кланяются, что и службы самой не слышат, и, упади кто рядом в обморок, не заметят, не говорю уже, не помогут.

И я тоже уже готов был согласиться: с примерами такими сталкиваться, конечно, приходилось, слов нет, и сколько раз! Только вот…

Только вот лично мне кажется, что эта проблема больше в прошлом или постепенно отходит туда. А в настоящем куда актуальней другая.Проявлений благочестия, о которых речь, внешних то есть, стало настолько меньше, что уже об этом впору задуматься, а не о том лишь, подлинные они или ложные. Да и то — кто, кроме Господа, в подлинности и ложности разберется и верно рассудит?
Было время, когда для православной девушки нормой казались юбка до пят и платок, надвинутый на лоб, а для молодого человека — засаленные нечесаные волосы и всклокоченная борода. Время, когда, входя в храм, правилом было трижды в пояс поклониться, а оказавшись среди людей, подкрепляющихся пищей, всем бодро пожелать: «Ангела за трапезой!» и услышать в ответ такое же бодрое и жизнерадостное «Невидимо предстоит!». И после этого придирчиво исследовать упаковку с печеньем на предмет того, есть ли в нем яичный порошок или маргарин или что-то еще, чего нельзя в среду-пятницу-пост и чего не заметил благословивший трапезу священник. Была пора, когда на исповеди человек со слезами каялся в том, что поторопился при чтении правила или по болезни не все свои обычные поклоны положил >>>

ИСКУШЕНИЕ

Чтение Евангелия можно сравнить с восхождением на Эверест: издалека белоснежные вершины вызывают восхищение, но по мере приближения к ним непривыкший человек начинает испытывать нарастающую тревогу и дискомфорт. Тому, кто слышал о Христе краем уха, Его учение кажется романтическим рассказом о свободе, любви и всепрощении. Но тот, кто честно попытается построить свою жизнь по Евангелию, скоро убедится: этот «маршрут» относится к высшей категории сложности. В словах Спасителя можно встретить такие истины, принять которые оказывается крайне трудно.

В работе под названием «Сумерки идолов» Ницше писал: «Некогда из-за глупости, заключающейся в страсти, объявляли войну самой страсти: давали клятву уничтожить её… Самая знаменитая формула на этот счёт находится в Новом Завете: “если око твоё соблазняет тебя, вырви его” – к счастью, ни один христианин не поступает по этому предписанию… Церковь побеждает страсть вырезыванием во всех смыслах: её практика, её “лечение” есть кастрация».

Логика немецкого философа проста: христианское учение враждебно жизни, но его носители продолжают жить, ибо они лицемеры.

В действительности все гораздо сложнее. Быть может, Ницше не знал этого, но слова «вырви и отбрось от себя» буквально исполняли те, кто входил в секту скопцов, основанную Кондратием Селивановым в XVIII веке. И вот какое дело: практика именно этой секты показала, что так называемая «первая печать», или оскопление, не приводит к подлинному целомудрию. Человек, лишенный физической возможности блудить лично, очень скоро убеждается в том, что можно разжигаться, наблюдая за тем, как это делают другие. И вот уже глаз – совсем другая часть тела – становится причиной все того же соблазна. Его, конечно, тоже можно удалить, но и это не отнимет возможности грешить, предаваясь сладострастным фантазиям и воспоминаниям >>>

ВОСЕМЬ СМЕРТНЫХ ГРЕХОВ И БОРЬБА С НИМИ (ЛЮБОДЕЯНИЕ)

Христос и женщина, взятая в прелюбодеянии. Равенна, V в.Каждому священнику периодически приходится отвечать на один и тот же вопрос (обычно его задает молодежь): «Почему телесные, плотские отношения между мужчиной и женщиной вне брака считаются грехом? Ведь все это совершается по обоюдному согласию, никому не причиняется вред, ущерб. Вот прелюбодеяние – другое дело: это измена, разрушение семьи. А здесь что плохого?».

Для начала вспомним, что такое грех. «Грех есть беззаконие» (1 Ин. 3: 4). То есть нарушение законов духовной жизни. А нарушение как физических, так и духовных законов ведет к беде, к саморазрушению. На грехе, на ошибке ничего хорошего построить нельзя. Если при основании дома допущен серьезный инженерный просчет, дом долго не простоит; такой дом был построен как-то в нашем дачном поселке и через год развалился.

Святое Писание называет сексуальные отношения вне брака блудом и относит их к наиболее тяжелым грехам: «Не обманывайтесь: ни блудники, ни идолослужители, ни прелюбодеи, ни малокии (то есть занимающиеся рукоблудием. – П.Г.), ни мужеложники… Царства Божия не наследуют» (1 Кор. 6: 9–10). Не наследуют, если не покаются и не перестанут блудить. Для впавших в блуд церковные канонические правила, например святителей Василия Великого, Григория Нисского, также очень строги: им запрещается причащаться, пока они не покаются и не понесут епитимью. О сроках епитимьи умолчу. Такого современный человек просто не выдержит.

Почему же Церковь с такой строгостью смотрит на грех блуда и в чем опасность этого греха?

Нужно сказать, что плотское, интимное общение между мужчиной и женщиной никогда Церковью не возбранялось, даже, наоборот, благословлялось, но только в одном случае – если это брачный союз. И, кстати, не только венчанный, но и просто заключенный по гражданским законам. Ведь и в первые века христианства существовала проблема, когда один из супругов принимал христианство, а другой (или другая) пока еще нет. Апостол Павел не разрешал таким супругам разводиться, признавая, что это тоже брак, пусть пока без благословения церковного.

Тот же апостол пишет о супружеских телесных отношениях: «Муж оказывай жене должное благорасположение; подобно и жена мужу. Жена не властна над своим телом, но муж; равно и муж не властен над своим телом, но жена. Не уклоняйтесь друг от друга, разве по согласию, на время, для упражнения в посте и молитве, а потом опять будьте вместе, чтобы не искушал вас сатана невоздержанием вашим» (1 Кор. 7: 3–5).

Господь благословил брачный союз, благословил плотское общение в нем, служащее деторождению. Муж и жена отныне уже не двое, а «одна плоть» (Быт. 2: 24). Наличие брака – это еще одно (пусть не самое главное) отличие нас от животных. У зверей брака нет. Самка может совокупляться с любым самцом, даже с собственными детьми, когда они вырастут. У людей же существует брак – взаимная ответственность, обязанности друг перед другом и перед детьми >>>

Христос и грешница

Нажмите на изображение для увеличенияНазвание: ChristAndWomanTakenInAdultery.jpgПросмотров: 660Размер:	517.4 КбID:	8111В Евангелии от Иоанна есть трогательная история о том, как однажды ко Иисусу привели женщину, взятую в прелюбодеянии. Поставив несчастную перед Иисусом, «…сказали Ему: Учитель! эта женщина взята в прелюбодеянии; а Моисей в законе заповедал нам побивать таких камнями: Ты что скажешь? Говорили же это, искушая Его, чтобы найти что-нибудь к обвинению Его. Но Иисус, наклонившись низко, писал перстом на земле, не обращая на них внимания. Когда же продолжали спрашивать Его, Он, восклонившись, сказал им: кто из вас без греха, первый брось на нее камень. И опять, наклонившись низко, писал на земле.
Они же, услышав то и будучи обличаемы совестью, стали уходить один за другим, начиная от старших до последних; и остался один Иисус и женщина, стоящая посреди.
Иисус, восклонившись и не видя никого, кроме женщины, сказал ей: женщина! где твои обвинители? никто не осудил тебя?
Она отвечала: никто, Господи. Иисус сказал ей: и Я не осуждаю тебя; иди и впредь не греши» (Ин. 8, 4-11).

Разбирать эту историю мы сегодня не будем. Нам важно попытаться разгадать одну из граней этого рассказа, скажу даже так: одну из самых таинственных загадок Евангелия: что писал Иисус перстом на песке? И вообще, писал ли или, может быть, рисовал абстрактные узоры, как делаем мы, например, во время разговора по телефону в задумчивости выводим каракули на салфетке?..

Наверное, все-таки писал. Если бы это было неважным, то предание Церкви не сохранило бы эту, как кажется, совсем случайную подробность происходившего. Но предание сохранило, и Апостол[1] прилежно внес ее в текст Евангелия. Более того, упоминание о писании Иисусом на песке повторяется дважды!
Значит, эта маленькая деталь не случайна, а имеет отношение ко всему рассказу. Давайте постараемся разобраться с этим.

Но сначала вспомним: о чем рассказ? О том, что любовь и милосердие Божие превыше закона и разных правил. Господь дарует прощение там, где, по человеческому соображению, человек должен быть жестоко наказан. Там, где люди уже в человека не верят, Бог – верит!
Можно смысл этого эпизода служения Иисуса выразить более прямо: Господь говорит: Я верю, что, несмотря на прежние ошибки и падения, ты встанешь и пойдешь дальше; ты преодолеешь свой грех и слабость. Жизнь продолжается: иди вперед, Я прощаю тебя; верю в тебя >>>

БОЯЗНЬ РАЯ

Фото: Гена МихеевПодходит ко мне на днях на исповеди молодая девушка (я знаю ее уже лет 10, с тех пор как она пришла в храм с мамой смешной и трогательной первоклашкой) и говорит:

– Я на самом деле не исповедоваться хотела. Просто сказать… Вы знаете, я часто думаю о будущей жизни и очень ее боюсь…

Я уже готов ответить ей на это, что каждый православный человек, искренне верующий в Господа, трудящийся над собой, кающийся в своих грехах, причащающийся Святых Христовых Таин, не должен бояться смерти. Нет, страх Божий он обязательно должен иметь, но панически, до дрожи бояться за вечную свою участь ему нельзя. Потому как необходимо уповать на милосердие Божие, на все превосходящую Христову любовь…

Все это моментально проносится в моей голове, и немудрено: ведь и самому приходится думать о том же, и очень часто. Впрочем, как выясняется, не о том же >>>

РАССТОЯНИЕ МЕЖДУ НАМИ И БОГОМ

Каково расстояние между нами и Богом? Не между нашей греховностью и испорченностью и Его святостью и совершенством. Не между нашей ограниченностью и ничтожеством и Его величием и всемогуществом. Не между нашим неразумием и Его премудростью. Нет. Между нами и Им – какое расстояние, его как измерить?

Многие святые отцы говорят, что нет никого и ничего ближе нам, чем Господь. Кто-то из них даже употребляет такое сравнение: «Знаешь, как близок воздух к нашему телу? А Господь к нам еще ближе!» И порой мы действительно это ощущаем, в какие-то особые моменты: иногда совершенно неожиданно, нечаянно, иногда же, наоборот, ощущение это приходит, когда мы сознательно призываем Его имя в своей скорби.

Но чаще всего мы чувствуем, что есть что-то, что нас от Бога отделяет, какое-то расстояние, какая-то преграда. И расстояние это постоянно меняется: то сокращается, то возрастает. И преграда то опускается к земле, становится, что называется, вровень с порогом, то вырастает до небес.

Что это за расстояние, что это за преграда? У кого узнать, у кого спросить? Можно у Господа спросить, а можно и у себя… Ведь мы о расстоянии и преграде этих многое знаем – не все, но многое, правда. Ведь и то, и другое – мы сами.

Кто-то считает, что его от Бога отделяет и удаляет мир. Но это ложь. Не мир, а наше отношение к миру, наша страстная к нему привязанность, увлеченность им, любовь к нему. Та самая любовь, ради которой мы так часто отвергаем любовь Божию >>>

АРХИМАНДРИТ ТИХОН (ШЕВКУНОВ): ХРИСТИАНИН ДОЛЖЕН ИСПРАВЛЯТЬСЯ, А НЕ ПРОХОДИТЬ ЧЕРЕЗ ФОРМАЛЬНОЕ ОБНУЛЕНИЕ ГРЕХОВ

Кажется, что в православных семьях нет и не может быть нестроений и тем более разводов. Но даже на собраниях духовенства еще несколько лет назад Патриарх Алексий с болью говорил о распадающихся православных браках и браках священников.Архимандрита Тихона (Шевкунова), наместника Сретенского монастыря и ректора Сретенской духовной семинарии, эта проблема также не может не волновать, ведь именно в годы учебы большинство его студентов заводят семьи: как уберечь будущих священников от ошибки? Почему человек разлучает то, что сочетал Бог?

Архимандрит Тихон (Шевкунов)
Архимандрит Тихон (Шевкунов)

— В целом христианские семьи, конечно же, более стабильны, чем семьи людей нецерковных. У нас среди прихожан развод — редкое явление, хотя приход Сретенского монастыря насчитывает около полутора тысяч человек, и в значительной степени это люди молодого и среднего возраста. Но все же надо признать: количество разводов среди православных растет. Как ни горько констатировать, разводы случаются в последнее время даже в семьях священников. Можно сказать, браки христиан все чаще становятся ущербными и болезненными. Почему так происходит?

Почему распадаются браки христиан

Первая и общая причина — обмирщение. Вульгарная цель гедониста — «бери от жизни всё», — становится если не главной, то во многом определяющей, в том числе и среди церковных людей. Мы становимся все более эгоистичными. Это, несомненно, относится и к нам, к духовенству.

Еще одна причина: православные, а именно о них мы в первую очередь сейчас говорим, зачастую просто не научены тому, чем является христианский брак. Да и примеры счастливого, многолетнего, в высоком смысле ответственного супружества становятся скорее редкостью, чем нормой. А вот противоположных примеров — беспомощности самих супругов, их близких, их духовника перед распадом семьи — сколько угодно. В результате развод, как обычный вариант выхода из семейного кризиса, становится жизненно приемлемой моделью, пусть и крайне нежелательным, но вполне реальным вариантом даже для молодых людей, еще только думающих о свадьбе >>>

ОДИН ИЗ НЕСЕКРЕТНЫХ СЕКРЕТОВ

Исповедь. Фото: Ю. КаверУ многих святых отцов находим указание на то, как полезно, нет, даже необходимо, укорять себя. Наверное, даже не у многих, а решительно у всех – в той или иной форме. Непопулярный для нашего времени совет, и это еще слабо сказано. Сегодня, кого ни спроси, все уверены: ни в коем случае нельзя «занижать самооценку». Это, дескать, следствие комплексов и порождает новые комплексы. Надо, наоборот, адекватно свои способности и качества оценивать, никому не давать себя в обиду, всеми доступными способами защищать собственные честь и достоинство. Иначе пропадешь.

Неужели в те времена, когда святые отцы жили, все было настолько по-другому? Или они чего-то не понимали, ошибались то есть? Или это все из тех же пресловутых «технологий подавления и управления массами», в разработке и использовании которых Церковь неустанно обвиняют ее многоразличные оппоненты? Последнее – вряд ли. Ведь святые себя и вправду непрестанно укоряли и почитали «прахом и пеплом». И это не только из писаний, но и из самой жизни их явствует. Значит, как минимум, в этом никого не обманывали. Да и первое со вторым сомнительно… И Господь и сегодня, и вчера, и тысячу, и много тысяч лет тому назад один и Тот же. И мир не очень сильно в существе своем изменился. И мы в основном все те же, хоть и похуже, и понемощней предков своих. А насчет ошибок… Конечно, в чем-то частном, личном отцы порой могли заблуждаться, история об этом свидетельствует, но в том, в чем они все были между собой согласны,– никогда. А в отношении самоукорения – полнейший consensus patrum, иначе не скажешь >>>

ОБРАЗ ПУТЕШЕСТВУЮЩЕГО

Слушая порой, что говорят, пишут в наши дни про верующих людей (заслуженно или нет, неважно), — ощущаешь иногда вдруг непреодолимое желание узнать: а как лично ты выглядишь в глазах других людей? Нет, не потому, что так зависишь от постороннего мнения. И не оттого, что ищешь от людей славы. И не в силу каких-то неизжитых комплексов. И не из корысти… Совсем по-другой причине.

Когда же приближались дни взятия Его от мира. Он восхотел идти в Иерусалим; и послал вестников пред лицем Своим; и они пошли и вошли в селение Самарянское; чтобы приготовить для Него; но там не приняли Его, потому что Он имел вид путешествующего в Иерусалим (Лк. 9, 51-53).

Самарянам, жившим в этом селении, не понадобилось в этот раз слышать слова Христа, видеть дела Его. Им оказалось достаточно лишь Его внешнего облика, чтобы признать в НемПутешествующего в Иерусалим и на этом основании отказать в приюте и ночлеге.

И если посмотреть на историю Церкви Христовой, то нетрудно заметить, как похожи были на Господа и Учителя своего все Его истинные ученики — от апостолов до новомучеников ХХ столетия. У каждого из них был вид путешествующего в Иерусалим. В горний, небесный, разумеется. В Иерусалим, град земной, сегодня путешествуют многие и с разными целями. И среди них, к слову, далеко не всегда различишь паломников — разве что по внешним каким атрибутам и признакам.

Вот и хочется понять поэтому: как видят тебя другие люди? Угадывается ли и в тебе образпутешествующего? Или ты похож на кого угодно, только не на того, кто, по слову апостола, не имеет здесь пребывающего града, но грядущего взыскует (Евр. 13, 14)? >>>